Посреди всей этой сутолоки и родился Котик, сын Матки. Как прочие новорожденные детеныши, он почти целиком состоял из головы и плеч, а глаза у него были светло-голубые и прозрачные, как водичка. Но мать сразу обратила внимание на его необычную шкурку.

- Знаешь, Секач, - сказала она, рассмотрев малыша как следует, - наш сынок будет белый.

- Клянусь сухой морской травой и тухлыми моллюсками! - фыркнул Секач, - Не бывало еще на свете белых котиков.

- Что поделаешь, - вздохнула Матка, - не бывало, а теперь будет.

И она запела-замурлыкала тихую песенку, которые все мамы первые шесть недель поют своим маленьким котикам:

Плавать в море, мой маленький, не торопись:

Головенка потянет на дно

На песочке резвись,

И волны берегись,

Да злодея кита заодно

Подрастешь - и не будешь бояться врагов,

Уплывешь от любого шутя:

А покуда терпи

И силенки копи,

Океанских просторов для!

Малыш, разумеется, еще не понимал слов. Поначалу он только ползал и перекатывался с боку на бок, держась поближе к матери, но скоро научился не путаться под ластами у взрослых, в особенности когда его папаша затевал с кем-то ссору и на скользких прибрежных камнях разгорался бой. Матка надолго уплывала в море добывать пищу и кормила Котика только раз в двое суток, но уж тогда он наедался вволю и рос как на дрожжах.

Чуть только Котик немного окреп, он перебрался на сушу подальше от берега и примкнул к многотысячной компании своих ровесников.

Они тотчас же подружились: вместе играли, как щенята, наигравшись, засыпали на чистом песке, а после снова принимались за игру. Старые самцы не удостаивали их вниманием, молодые держались особняком, и малыши могли резвиться сколько влезет.

Возвратившись с охоты, Матка сразу пробиралась к детской площадке и подавала голос - так овца кличет своего ягненка. Дождавшись, покуда Котик заверещит в ответ, она прямиком направлялась к нему, без церемоний врезаясь в голпу сосунков и расшвыривая их направо и налево.